Она должна жить дольше, чем пять минут

Каждое утро я вижу женщину с сигаретой. У неё седые, коротко стриженые волосы, большие очки в круглой оправе и длинный халат кобальтового цвета.
 
Она смотрит вверх, слегка запрокинув голову. Медленно подносит тонкую сигарету к бледному лицу. Долго затягивается. Сигарета тонким белым минусом застывает у губ… Лицо неподвижно, спина прямая, кобальтовый атлас плотно обтягивает худые ключицы. Если бы не изящные движения руки с сигаретой, она была бы похожа на гиперреалистичную статую Рона Мьюека в халате цвета бесконечности…

Но она живая и каждое утро выходит на балкон, мысленно мигрируя в свой невидимый мир. Она неспешно дрейфует от одного образа к другому на дистанции в пять минут.

Однажды я видела её мужа. Грузный, с растрёпанными белыми волосами мужчина, одетый в полосатую пижаму, вышел на балкон с телефоном. Женщина замахала руками, протестуя против неожиданного вмешательства. Мужчина нахмурил брови и вышел, унося телефон.
 

С тех пор ей никто не мешает. У неё есть свободное пятиминутное пространство.

Я представляю, что в это время в её квартире, на диване, в помятой ото сна пижаме полулежит муж и смотрит новости по ТВ. Взрослый сын закрылся в ванной, в дверь которой стучит его молодая жена – ей надо успеть накраситься и собрать детей в садик. Внуки, мальчик и девочка, сидят за кухонным столом. Они доедают омлет, пальцами вытаскивая из рыхлой жёлтой массы кружочки жареного лука и выкладывают его горкой в центре стола. Мальчик корчит смешные рожицы, а девочка притворно возмущается: «Мааам, ну чего он?!». «Дайте же мне спокойно собраться!» – кричит мама из коридора и громче барабанит по двери: «Скорее же!».
 
Женщина с сигаретой на балконе находится в другом пространстве, где кроме неё и бесконечности неба ничего и никого нет.

Вдруг до меня доходит, что поводом, дарящим минутное пространство свободы, является её сигарета.

Людям часто нужны поводы, помогающие сбежать из шумной квартиры, из неприятного окружения, от обязанностей, от жизни – скучной и серой, хотя бы на пять минут… Сбежать на собственный клочок душевного пространства – туда, где можно делать все что угодно: смотреть на облака, перебирать образы, наслаждаться покоем, собой, или просто наблюдать своё дыхание – я есть…

Кто-то сбегает с сигаретой, кто-то предпочитает алкоголь или таблетки, а есть и совсем ответственные – им для побега требуется более уважительная причина – болезнь, к примеру…

 

Помните детскую фразу «Я в домике!»?

Мы выкрикивали её, играя в догонялки, когда преследователь подбегал слишком близко. Мы брали паузу в игре, если вспоминали магическое: «Я в домике!» и наше личное пространство было защищено от всех вторжений. Мы отдыхали, успокаивались, и игра продолжалась.
Повзрослев, мы научились уходить в своё пространство другими способами.

А если бы вдруг исчезли взрослые способы «я в домике»? Не стало бы сигарет, алкогольных напитков, исчезли бы все болезни? Что случилось бы с нашим терпением, которое мы сохраняем, выходя на очередной перекур? И главное, что мы терпим?
 

Может быть, в наших силах изменить ту жизнь, которая нам не нравится?

Я представляю, как женщина вдруг заявляет взрослому сыну, чтобы он жил со своей семьёй в другом месте. Как она рассказывает своему мужу, что ей нравится по утрам видеть подтянутого, улыбающегося мужчину. И не в помятой пижаме, а в брюках и в свежей рубашке. И что она хотела бы пить по утрам апельсиновый сок-фреш. И чтобы он его собственноручно приготовил. Муж подумает, затем согласится, предложив пить апельсиновый сок и есть английские завтраки за сервированным столом, на праздничной скатерти, и чтобы его жена сидела рядом с ним, красивая и с маникюром. Да, и еще, добавит он, чтобы она смотрела на него так же волнующе, как Моника Белуччи на своего Венсана Касселя.

 
Я представляю другой сюжет, где зрелый бизнесмен, устав
от бесконечных обязанностей и от своих цепляний за уходящую молодость, расстаётся с капризной девочкой-секретаршей и возвращается к своей жене – женщине среднего возраста, с которой ему легко и ничего не надо доказывать. Они покупают тур в тропическую Саману и безмятежно бродят вдвоём босоногими по теплому песку пляжа, ныряют в прозрачно-изумрудную воду Карибского моря, а ласковые волны смывают с их загоревших тел весь стресс и напряжение.

 
И еще одна, последняя, история об уставшей от забот женщине, которая позволяла себе отдохнуть только на больничной койке. Вдруг происходит чудо, она отказывается крутиться в жерновах домашних дел: ежедневных уборок, что купить-приготовить на обед, кому что одеть и когда постирать-погладить. Женщина берет тайм-аут, берет подругу, садится в поезд и под стук колес они хихикают по-девчоночьи в предвкушении праздника. Приезжают в новый город, ходят по кафе, ресторанам, дискотекам, выставкам, театрам. Вертятся в примерочных, примеряя наряд за нарядом, получая комплимент за комплиментом. И очень скоро превращаются в румяных красавиц с улыбками на лицах и смешинками в глазах. А когда про празднующую свою жизнь женщину спохватятся там, откуда она уехала: «Ты где??», она будет всем отвечать:
 

– Я там, где всегда хотела оказаться. Я – в своей жизни…

И вернётся уже другой, и заживёт по-другому.

А женщина в халате цвета вечности иногда выходила бы на балкон и смотрела бы на облака, запрокинув голову.
Без сигареты.
С улыбкой.

Post to Reply

Scroll Up